В 1987 году в Казани проходил Всесоюзный фестиваль «Свет и музыка». Организаторам этого масштабного  для нашего города мероприятия понадобились  фотографии одного из участников, композитора  Альфреда  Шнитке. Решили  командировать  в Москву меня, тогдашнего  фоторепортера городской  газеты. Дали домашний адрес и телефон, попросили  оперативно  провести съемку. Мол, особых  проблем быть не должно, так как еще месяц  назад была договоренность с композитором о возможной фотосъемке.

И вот я в Москве. Сразу с вокзала поехал искать нужный мне адрес. Даже не стал звонить заранее с вокзала, дабы не терять время. Уже через  час я  нашел нужный мне дом, сталинскую многоэтажку  в районе метро «Университет». Недалеко у подъезда увидел телефон-автомат. Стал  звонить. После недолгих  гудков  услышал женский голос. Я назвал себя и объяснил  цель своего визита .

Женский голос, явно принадлежавший супруге композитора, вежливо  сообщил мне о невозможности как моего визита, так тем более какой-либо фотосъемки… «Он после инсульта, еще очень слаб и пригласить вас я никак не могу. До свидания.» — Услышал я в ответ на свои торопливые объяснения о цели визита. Судя по жесткому тону, перезванивать  было бесполезно.

Вернулся в гостиницу, позвонил в Казань, объяснил ситуацию. А в ответ услышал пожелание попробовать позвонить  композитору еще раз. На следующее утро  я позвонил. И снова услышал тот же женский голос, который в этот раз был  не  таким  уж вежливым: «Вам же сказали, не звоните  сюда больше. Альфред  Гарриевич болен».

Да, я и сам уже понял, что съемке не бывать ни сегодня, ни даже через месяц.
Поехал на вокзал, взял билет в Казань на завтра, сожалея  о потерянных днях. Мой поезд был вечером, весь день свободный и я решил, даже не знаю почему, опять поехать  к дому Шнитке. А вдруг встречу его, отдыхающего  во дворе, наивно надеялся я на маленькое чудо. Двор был пуст и только знакомый телефон-автомат у подъезда  притягивал к себе. И я решился еще раз позвонить, заранее приготовившись извиняться за настойчивость. Долгие гудки, трубку  никто не берет.

Не успев вернуть трубку на место, я услышал голос. Голос был мужским, но очень  тихим и ослабленным. От неожиданности я не сразу вспомнил имя композитора, а это явно был он. «Гаррий Альфредович… — начал было я, но в ответ услышал недоумение – «Как  Вы меня  назвали? Кто Вам нужен?» — Я начинаю сбивчиво извиняться и торопливо объяснять  цель своего визита. Наступила  пауза, после которой я услышал заветное приглашение  подняться. — «Жена ушла в магазин, если  успеете, то я жду».

Не помню, какой был этаж - скорость моего бега по ступеням была запредельной.

И вот я переступил порог в заветную квартиру. Невысокий, худощавый, с усталым выражением лица, Альфред  Гарриевич пригласил пройти в гостиную. «Вам хватит минут двадцать, пока  жена  в магазине? — спросил он меня. — «Конечно, конечно!» — Поспешно ответил я и  торопливо вытащил камеру. Словно извиняясь, Шнитке  рассказал мне о своей болезни и невозможности приехать в Казань на фестиваль. Но с интересом расспросил о предстоящем концерте. Было видно, что  мой визит ему не в тягость и композитор явно рад нежданному общению. Прошли заветные  двадцать минут, потом  еще  минут  тридцать. Мы говорили о музыке, потом плавно  перешли на разговор о фотографии. Я увидел на шкафу коробку из-под фотоаппарата и спросил:  «А кто увлекается  фотографией в вашем доме?» Шнитке улыбнулся. — «Сын этим занимается весьма серьезно». Я не стал мучить  Альфреда Гарриевича  поисками нужного ракурса и принятием  нужных  поз. Общение давалось ему не легко.  Но  был на удивление терпелив и радушен. Ему  действительно было интересно общаться, разговарваить  со мной на темы далекие от высокого  искусства. А я со страхом  вслушивался  в тишину на лестничной площадке, прекрасно  понимая,  что услышу, если  вдруг вернется супруга  великого композитора.

Но встречи так и не случилось. Я  благополучно  покинул гостеприимный дом.

Фотография и текст: Фарит Губаев