Я не люблю давать названия снимкам, но у этой карточки есть не только название – есть история. Снимок «Капитан Кукушкин» был сделан в Луганске в 1993 году. Я шёл к Юрию Нестерову за очередной порцией фотографических знаний: мы частенько у него заседали за кофейком и хорошей музыкой, много говорили о фотографии, точнее, говорил он, а я слушал. Тогда я только определялся, как и что снимать (и снимать ли вообще). Подходя к дому Нестерова, я увидел недалеко от остановки, на газоне пьяного вдрызг офицера. Воспоминания о службе в армии были ещё свежи, как и любовь к людям в форме.

Тут уже нужно было не говорить, а делать… Достал ОМ 1, накрутил МЕTZ 30-й и херякнул прямо в капитанову физиономию. У меня оставался последний, 37-й кадр: тут не было права на ошибку. Да и просто сидящий капитан меня не устраивал. Я поднял его с газона и поставил подпирать столб. Попросил, чтобы капитан отдал честь солдату. Не получилось: фуражка слетела. И тогда я попросил его просто стать по стойке смирно. Я сделал последний выстрел — и капитан упал, словно я стрельбанул в него боевым патроном. И тут дилемма возникла. Что делать? Поднимать кэпа или перезарядить и наверняка сделать контрольный в голову? Наклонился я над кофром, а из темноты захрипела рация да из кустов выскочили двое ментов.

Меня повязали и капитана, как ни странно, тоже… А у меня тогда на руках удостоверение внештатника от молодёжной газеты было. «Ну, плёнку не светят — уже хорошо», — подумал я. Дальше начали пытать, слава богу, вопросами: «Для кого снимал и по чьему заданию?» Они мне так и не поверили (или не поняли, что снимать можно просто для себя). А взяли только потому, что прибежала баба перепуганная, ровесница октября походу, и завопила: «Скорей туда, там снимают!» Шо снимают и кого снимают? Так я и оказался в отделении под названием «Аквариум». Фотомодель моя сидит, молчит как рыба — я тоже. Тут заходит новый наряд и сержант с улыбкой до ушей, глядя на капитана, произносит: «Что, Кукушкин, опять нажрался?!»

И тут всё стало на свои места. Оказывается, капитан оказался в привычном для него месте. Он был пожарником!! И относился к системе МВД. У них традиция такая: бухнуть после проверок и, если нет сил, доползти до опорного пункта или упасть недалеко от него. Тогда «коллеги» точно подберут его и на луноходе доставят до дому до хаты. И это было не впервой: раз или два в неделю Кукушкин напоминал о себе, как бы проверяя закон о войсковом братстве. Молодой сержантик с удивлением спросил: «Тебя-то за что? Ты в «Молодёжке» работаешь? А поможешь мне стихи напечатать?» Вот, говорю, скажи мне, для кого стихи пишешь и по чьему заданию? Тот, недоумевая, ответил, что для себя, конечно же. Вот пойди и объясни своим, что я снимал точно так же — для себя! Через пару минут меня отпустили, а капитан Кукушкин остался куковать в отделении, дожидаясь (наверное, так ему казалось!) свободного лунохода, обязанного доставить его с другой планеты на землю. С тех пор прошло почти 20 лет. Я больше не встречал в том месте пьяного капитана. И другие офицеры на дороге не валялись.

Не знаю, на какой планете сейчас находится Кукушкин, но фотография живёт здесь: он с нами, его знают, его любят — карточка получилась.

Так я начал снимать.

Фотография и текст Александра Чекменева