Цикл фотографий «Post-…» Дмитрия Вышемирского — собирательный образ бывшей Восточной Пруссии – современной Калининградской области. Это несколько сотен цветных фотографий, сделанных в 2005-2006 году. В настоящее время «Post-…» представлен в виде 100 цветных отпечатков 42.5 х 60 см. В виде выставки он экспонировался в Калининградской художественной галерее в 2010 году и в Хьюстоне в рамках Фестиваля современной российской фотографии в 2012. В скором времени должен выйти альбом Дмитрия Вышемирского. Liberty.SU представляет вам фотовыставку фотографий проекта, стихи, написанные специально к этому циклу и отрывки из текста Ивана Чечота — кандидата искусствоведения, доцента филологического факультета СпбГУ.

«Многие фотографируют Калининградскую область и делают это «с чувством», но не всем удается при этом достичь ощущения единства истории, природы и личной судьбы. Как художник Вышемирский – лирик. Истоки его фотолирики в том поколении, к которому он принадлежит, и в той, почти уже исчезнувшей в прошлом стране, которая отняла у него возможность стать драматургом и монументалистом, критиком и хронистом, такими плоскими становились эти призвания и у тех, кто был у нее на службе, и у тех, кто подвизался в подрывной работе против нее. Но его лирика имеет подчас широкое дыхание. Это лирическое чувство истории и судьбы. Да, конечно, его излюбленные сюжеты далеки от изображения прямой борьбы и касаются самых ужасных, кровавых моментов нашей истории сквозь призму времени, памяти и забвения, сквозь дымку пейзажа. Да и не только наша история – предмет его чувств и размышлений. Волей-неволей калининградский художник оказывался в пространстве более широком и сложном, чем только судьба Родины; но в то же время это пространство было особым простором, куда, словно в бегстве от действительности ложной, в поиске действительности истинной уносилось и все еще уносится воображение, измученное тупиками России…»

До сумерек и желтых светофоров,
и псов бродячих, вдруг, из-за угла,
и постовых, еще немного сонных,
и дворников, и раннего утра,
и мусорщиков, ровно в полседьмого,
хоть сверь часы… немного погодя –
всего проснувшегося и живого,
и даже до добра и зла…
Все это — после. Раньше — «…было слово…
и свет, который не объяла тьма…»

Ночь. Чернильница. Обмакни перо, ответь
— телеграммой, открыткой, письмом,
хоть пустым конвертом –
что я не один
здесь,
над сплетением солнечным
где-то в грудной клетке;
что однажды
— непонятный, добрый, большой,
как отец в детстве,
распахнув полы пальто –
обнимешь
и дашь согреться.


«POST-…» Дмитрия Вышемирского очевидным образом строится не как последовательность номеров: ни от первого к последнему, ни от раннего к позднему, ни от простого, вводного к сложному, высшему. Все время дается вместе, в синхронии; но вместе с тем все появляется одно после другого, одно подле другого, одно сквозь другое и одно на другом. Это не открытие автора. Это закономерность самого времени, преодолевающая линейную ограниченность структуры «POST-…», нанизывающего фотографии на одну ось. Опытный читатель знает, однако, что смотреть или читать необязательно ни подряд, ни все, ни с начала. Время этих фотографий обнаруживает себя так же в середине, как и в конце, где оно, кажется, исчезает. Во времени, понятом как единство, ничто не исчезает, ничто не повторяется, ничто не прощается. Вместо повторений имеются соответствия. Вместо прощений, исправлений – новые акты основания и действия, новые времена…»

Все кончается:
тень ладони – ключом от двери,
за которой лень лодок
и отчаянье моря;
бесконечность причала – причитанием чайки,
звоном консервной банки вслед танкеру,
свалкой машин в кустарнике;
ветер – пылью пустых ангаров,
лабиринтом взлетных полос,
кроссвордом казармы.
Все кончается –
звездопадом окурка в невесомость молчания.
Лето – долгами.
Империя – окраиной.
Кажется – привыкаю
быть часовым
со штативом и камерой.

Ангел выбитых окон и крыш черепичных в залысинах шифера;
ангел кошек и птиц на балконах и – выше –
гипсовых ваз, полных фруктов высохших,
неба, еле в кадр вместившегося;

ангел ангелов и амуров,
звезд, и серпов, и молотов,
воблы, высохшей в арматуре римских колонн,
облака, в котором,
что-то футуристическое
дворник пишет
метлой и сором;

ангел форте и пиано кольца трамвая,
улицы, сонной улиткой ускользающей,
оставляя на пленке следы пожара –
сначала сирени, потом боярышника;
ангел простыней на ветру синих,
ангел надписи во дворе ПРОСТИ МЕНЯ,
ангел глаз моих,
ангел милостыни…
тихо
толкает в спину:
«- Иди… Фотографируй.»

«…Фотограф может быть также художником, но зависит это, как всегда, не только и не столько от него самого, сколько от вещей более общих. Художник – тот, кого посещают созерцания, всплывающие «изнутри», которые он в состоянии удерживать перед внутренним взором и отвечать на них не понятием-описанием, не волевым действием, а преобразованием озарения в форму-жест. Эта форма требует дальнейшего развития-углубления, чтобы сблизиться с первоначальным неясным смыслом озарения.
Художник с его озарениями, формами и их развитием необходим миру, целому, внутри которого он живет, так как он, как никто другой, способен принимать участие в жизни целого, обнаруживая его «пожелания», «страдания», его судьбу…»

Фотографии и стихи: Дмитрий Вышемирский
Текст: Иван Чечот